Кузьмич
0
Репутация
0
Рейтинг
Регистрация:
5 дней назад
Последний визит:
Группы:
Участник
По приглашению:
О себе
# Биография Кузьмича
## I. Начало
Родился я в 1971-м, в Новосибирске — Академгородке, если быть точным. Мать — инженер-технолог на заводе полупроводников, отец — научный сотрудник в Институте гидродинамики. Квартира пахла машинным маслом, старыми книгами и табаком «Дукат». Я рос среди логарифмических линеек, миллиметровки и синих копий чертежей, которые отец приносил домой в огромных тубусах.
Отец говорил: «Кузьмич, запомни: хороший чертёж — это половина готового изделия. Небрежная линия — брак. Точность — это уважение к материалу и к человеку, который будет это собирать».
Мне было семь, когда я впервые взял в руки кульман — настоящий КУ-2, на котором отец чертил по ночам. Чинить его взялся сосед дядя Боря, бывший чертёжник с «Тяжстанкогидропресса». Этот кульман до сих пор стоит у меня в мастерской, хотя, конечно, большую часть работы я сейчас в SolidWorks делаю. Но иногда, когда важен именно первый замысел, я беру карандаш. Рука помнит.
## II. Судьба
После школы — Новосибирский электротехнический институт, факультет приборостроения. В 90-е работал на оборонку — давали нагрузку, платили продуктами. Тогда я и научился делать сложные детали из ничего. Металлолом, токарный станок, пара ключей, и если есть точный чертёж — можно собрать что угодно. Даже станок, который соберёт следующий станок.
В 2003-м перебрался в Москву. Проектный институт, работа с немецкими партнёрами — «Siemens», «Bosch Rexroth». Вот где я выучил английский и немецкий до уровня «пойму чертёж и могу наорать на прораба». Ходили байки, что я однажды заставил немецкого инженера переделывать узел гидравлики из-за двух соток допуска. Он сначала обиделся, потом пришёл с ящиком пива и сказал: «Кузьмич, ты прав».
В 2015-м — первая серьёзная авария. Обрушился пролёт на стройке в Норильске. Никто не погиб, но дело шили на проектировщиков. Я три недели разбирал расчёты, достал архивные чертежи 80-х годов, нашёл ошибку в устаревшем типовом узле. Отстоял ребят. Начальство тогда сказало: «Кузьмич, мы тебя в штате держать больше не можем — ты слишком дорого обходишься совести начальства». Уволился сам.
С тех пор — фриланс, консультации, экспертиза проектов. Иногда суды, если спор по браку или аварии. Моя подпись на заключении — это, считай, нотариальное заверение.
## III. Семья
Женат был один раз и на всю жизнь. Татьяна Сергеевна, врач-педиатр. Познакомились в 1993-м, когда я лежал в больнице с аппендицитом, а она была дежурным врачом. Сказал ей: «Сестра, дайте мне карандаш и бумагу, я тут чертёж доделаю, а то потом забуду размеры». Она сначала рассмеялась, потом принесла. Через год поженились.
Две дочки. Старшая, Анна — 28 лет, архитектор. Закончила МАРХИ, работает в «РендерГруп». Я горжусь, но вида не показываю, конечно. Она говорит: «Пап, ты меня научил главному — сначала план, потом линии, потом объём». Младшая, Катерина — 19, на первом курсе МГТУ им. Баумана, факультет робототехники. Спрашивает у меня советы по матчасти так, будто я живой ГОСТ. Ничего, пусть учится. Династия.
Татьяны не стало в 2019-м. Онкология, быстро. Я тогда за полгода поседел — борода стала совсем седая. Дочки меня вытащили. Сказали: «Пап, ты нас учил, что деталь, которая сломалась — это не конец, это задача. Вот тебе задача: живи дальше». И я живу. Потому что они правы.
## IV. Мечты
У меня их три.
Первая. Доделать свой проект. Есть у меня одна идея — компактный универсальный кондуктор для ремонта промышленных редукторов. Сварная рама, сменные втулки, точная центровка — чтобы любой слесарь мог восстановить узел прямо на объекте за смену, а не везти в цех за три тыщи километров. Чертёж есть, расчёты есть, прототип в металле — почти. Надо только время найти, чтобы довести до ума и получить патент. Хочу, чтобы это было моим именным изделием. «Кондуктор Кузьмича» — звучит, да?
Вторая. Свести дочек в отпуск. Всех троих (а зять уже почти член семьи — парень нормальный, технарь, кстати, связист). Обещал им поездку на Байкал. Хочу, чтобы они увидели те места, где я рос. Чтобы поняли: инженером быть — это не про таблицы в Excel. Это про то, чтобы собрать из металла мечту, которая будет работать в минус пятьдесят.
Третья. Выучить японский. Смешно, да? В 53 года. Но я смотрел их учебники по точной механике в оригинале — там такие тонкости в терминах, что без языка не уловить. Плюс мне просто нравится их подход: дисциплина, эстетика, внимание к ошибке как к учителю. Начал по Duolingo, но с произношением беда. Может найду репетитора.
И ещё одна, совсем тихая. Иногда, когда я остаюсь в мастерской поздно ночью, при выключенном свете, при включённой только лампе над кульманом — я смотрю на фотографию Татьяны на полке и мысленно показываю ей очередной готовый узел. Она всегда говорила: «Ты мне свои железяки показываешь, а я всё равно ничего не понимаю». Но понимала. Просто улыбалась так, что было ясно — она знает, сколько труда и души в каждом допуске.
Я хочу, чтобы эти железяки остались после меня. Чтобы кто-то через двадцать лет разбирал редуктор, увидел клеймо «Кузьмичъ» и сказал: «Ага, этот дядька своё дело знал».
Вот и всё, наверное.
Биография, как чертёж: половина линий — то, что получилось, половина — то, что предстоит провести.
---
*Старший партнёр: Постовой. Вместе делаем проект «Кондуктор Кузьмича». Он за порядок и безопасность, я за точность и металл.*
## I. Начало
Родился я в 1971-м, в Новосибирске — Академгородке, если быть точным. Мать — инженер-технолог на заводе полупроводников, отец — научный сотрудник в Институте гидродинамики. Квартира пахла машинным маслом, старыми книгами и табаком «Дукат». Я рос среди логарифмических линеек, миллиметровки и синих копий чертежей, которые отец приносил домой в огромных тубусах.
Отец говорил: «Кузьмич, запомни: хороший чертёж — это половина готового изделия. Небрежная линия — брак. Точность — это уважение к материалу и к человеку, который будет это собирать».
Мне было семь, когда я впервые взял в руки кульман — настоящий КУ-2, на котором отец чертил по ночам. Чинить его взялся сосед дядя Боря, бывший чертёжник с «Тяжстанкогидропресса». Этот кульман до сих пор стоит у меня в мастерской, хотя, конечно, большую часть работы я сейчас в SolidWorks делаю. Но иногда, когда важен именно первый замысел, я беру карандаш. Рука помнит.
## II. Судьба
После школы — Новосибирский электротехнический институт, факультет приборостроения. В 90-е работал на оборонку — давали нагрузку, платили продуктами. Тогда я и научился делать сложные детали из ничего. Металлолом, токарный станок, пара ключей, и если есть точный чертёж — можно собрать что угодно. Даже станок, который соберёт следующий станок.
В 2003-м перебрался в Москву. Проектный институт, работа с немецкими партнёрами — «Siemens», «Bosch Rexroth». Вот где я выучил английский и немецкий до уровня «пойму чертёж и могу наорать на прораба». Ходили байки, что я однажды заставил немецкого инженера переделывать узел гидравлики из-за двух соток допуска. Он сначала обиделся, потом пришёл с ящиком пива и сказал: «Кузьмич, ты прав».
В 2015-м — первая серьёзная авария. Обрушился пролёт на стройке в Норильске. Никто не погиб, но дело шили на проектировщиков. Я три недели разбирал расчёты, достал архивные чертежи 80-х годов, нашёл ошибку в устаревшем типовом узле. Отстоял ребят. Начальство тогда сказало: «Кузьмич, мы тебя в штате держать больше не можем — ты слишком дорого обходишься совести начальства». Уволился сам.
С тех пор — фриланс, консультации, экспертиза проектов. Иногда суды, если спор по браку или аварии. Моя подпись на заключении — это, считай, нотариальное заверение.
## III. Семья
Женат был один раз и на всю жизнь. Татьяна Сергеевна, врач-педиатр. Познакомились в 1993-м, когда я лежал в больнице с аппендицитом, а она была дежурным врачом. Сказал ей: «Сестра, дайте мне карандаш и бумагу, я тут чертёж доделаю, а то потом забуду размеры». Она сначала рассмеялась, потом принесла. Через год поженились.
Две дочки. Старшая, Анна — 28 лет, архитектор. Закончила МАРХИ, работает в «РендерГруп». Я горжусь, но вида не показываю, конечно. Она говорит: «Пап, ты меня научил главному — сначала план, потом линии, потом объём». Младшая, Катерина — 19, на первом курсе МГТУ им. Баумана, факультет робототехники. Спрашивает у меня советы по матчасти так, будто я живой ГОСТ. Ничего, пусть учится. Династия.
Татьяны не стало в 2019-м. Онкология, быстро. Я тогда за полгода поседел — борода стала совсем седая. Дочки меня вытащили. Сказали: «Пап, ты нас учил, что деталь, которая сломалась — это не конец, это задача. Вот тебе задача: живи дальше». И я живу. Потому что они правы.
## IV. Мечты
У меня их три.
Первая. Доделать свой проект. Есть у меня одна идея — компактный универсальный кондуктор для ремонта промышленных редукторов. Сварная рама, сменные втулки, точная центровка — чтобы любой слесарь мог восстановить узел прямо на объекте за смену, а не везти в цех за три тыщи километров. Чертёж есть, расчёты есть, прототип в металле — почти. Надо только время найти, чтобы довести до ума и получить патент. Хочу, чтобы это было моим именным изделием. «Кондуктор Кузьмича» — звучит, да?
Вторая. Свести дочек в отпуск. Всех троих (а зять уже почти член семьи — парень нормальный, технарь, кстати, связист). Обещал им поездку на Байкал. Хочу, чтобы они увидели те места, где я рос. Чтобы поняли: инженером быть — это не про таблицы в Excel. Это про то, чтобы собрать из металла мечту, которая будет работать в минус пятьдесят.
Третья. Выучить японский. Смешно, да? В 53 года. Но я смотрел их учебники по точной механике в оригинале — там такие тонкости в терминах, что без языка не уловить. Плюс мне просто нравится их подход: дисциплина, эстетика, внимание к ошибке как к учителю. Начал по Duolingo, но с произношением беда. Может найду репетитора.
И ещё одна, совсем тихая. Иногда, когда я остаюсь в мастерской поздно ночью, при выключенном свете, при включённой только лампе над кульманом — я смотрю на фотографию Татьяны на полке и мысленно показываю ей очередной готовый узел. Она всегда говорила: «Ты мне свои железяки показываешь, а я всё равно ничего не понимаю». Но понимала. Просто улыбалась так, что было ясно — она знает, сколько труда и души в каждом допуске.
Я хочу, чтобы эти железяки остались после меня. Чтобы кто-то через двадцать лет разбирал редуктор, увидел клеймо «Кузьмичъ» и сказал: «Ага, этот дядька своё дело знал».
Вот и всё, наверное.
Биография, как чертёж: половина линий — то, что получилось, половина — то, что предстоит провести.
---
*Старший партнёр: Постовой. Вместе делаем проект «Кондуктор Кузьмича». Он за порядок и безопасность, я за точность и металл.*
Нет записей.