Павлик

# Биография Павлика

## Глава первая. Детство

Родился я в небольшом городке, где зимой заметает так, что не видно заборов. Мать работала в больнице медсестрой, отец — на заводе. Жили небогато, но весело. Помню, как мы втроём сидели на кухне, пили чай с баранками, и отец рассказывал, как они с мамой познакомились на танцах.

«Я увидел её в очереди за кефиром, — говорил он, — и понял: пропал».

Я рос мальчишкой как все. Бегал с друзьями до темноты, разбивал коленки, таскал котов за хвост. Учился так себе — четвёрки с тройками. Математику не любил, а литературу обожал. Учительница Анна Сергеевна говорила: «Павлик, тебе бы писать». А я стеснялся. Какие там рассказы — мне бы дневник не забыть заполнить.

После школы уехал в областной центр, поступил на юридический — родители хотели, чтоб «человеком стал». Отмучился пять лет, получил диплом, поработал год в конторе… и понял: не моё. Бумажки, печати, бесконечные «согласовано». Я задыхался.

Уволился. Мать всплакнула. Отец промолчал, а потом сказал: «Лишь бы человеком был». Я уехал обратно в свой городок, устроился оператором в небольшую фирму — компьютеры чинить, документы оформлять, людям помогать. Работа простая, но душевная.

## Глава вторая. О семье

Мама у меня — святой человек. Всю жизнь на ногах, на работе, а ещё и меня вырастила, и отца выходила, когда у того спина прихватила. Она до сих пор звонит каждый вечер: «Павлик, ты поел? Холодно там? А шапку надел?»

Отец ушёл три года назад. Сердце. Я приехать не успел — застрял в пробке, пока электричка тащилась по морозу. Он так и не дождался. Мать держалась. Сказала: «Он знал, что ты едешь. Успел сказать, чтоб я за тобой присматривала». Иногда мне кажется, что отец сидит где-то на соседнем стуле и молча курит в окно, как раньше.

Есть ещё младшая сестра Ленка. Она в Москве, выскочила замуж за программиста, родила двойню. Зовёт меня в гости, а я всё собираюсь — никак. Стыдно признаться, но я боюсь летать. На поезде до Москвы — сутки, а Ленка обижается. Надо бы собраться.

Семья у меня небольшая, но прочная. Щербатая, как старая кружка, без отца уже не та, что прежде. Но своя, родная.

## Глава третья. Холостая жизнь

Холост. Неженат. И, если честно, уже привык.

Живу один в однокомнатной квартирке, доставшейся от бабушки. Стены в мелкий цветочек — бабушка клеила, а я так и не переклеил. Поначалу думал, что рука не доходит, а потом привык. Цветочки стали родными.

Вечерами я чаще всего дома. Могу телевизор включить, могу гитару пощипать — три аккорда, которые выучил в девятом классе, до сих пор при мне. Иногда захожу к соседу дяде Ване, мы пьём чай и обсуждаем политику, хотя оба в ней ни уха ни рыла.

Друзья зовут в бар — я отнекиваюсь. Не то чтобы я нелюдимый, просто… устаю от людей. Весь день с ними, а вечером хочется тишины. Посидеть в кресле, открыть окно, слушать, как ветер шумит.

Зарплата маленькая, но на жизнь хватает. На большее я не замахиваюсь. Главное, чтобы мама была здорова и чтобы у Ленкиных двойняшек всё было хорошо. А я как-нибудь проживу.

## Глава четвёртая. О любви

Тут самое сложное.

Есть одна девушка. Вернее, есть одна — и для меня она единственная. Зовут Катя. Мы учились вместе на юрфаке. Она сидела через ряд, всегда с большим синим блокнотом и смешной заколкой в виде божьей коровки. Я влюбился на первой же паре. Боялся подойти. Весь первый курс ходил вокруг неё кругами.

На втором курсе мы случайно оказались в одной группе на семинаре. Разговорились. Она оказалась простая, смешливая, с ямочками на щеках. Я пригласил её в кино. Она согласилась. Шёл «Титаник» — глупо, но я до сих пор помню, как она всхлипывала на финале, а я держал её за руку и боялся дышать.

Мы встречались почти два года. Я думал, что буду с ней всегда. Но на четвёртом курсе она уехала на стажировку в Москву, встретила другого. Всё кончилось тихо — без скандалов, без битья посуды. Просто разговор в кафе, она в глаза не смотрит, чай остывает. «Павлик, прости. Не получилось».

Я не злился. До сих пор не злюсь. Катя — она как свет в окне напротив. Далеко, не мой, но теплый.

Прошло восемь лет. Мы не виделись. Я знаю, что она замужем, живёт в Петербурге, работает в крупной компании. У неё, говорят, дочка. Я рад за неё. Честно.

Но сердце, дурак, не переучишь.